Отец Серафим

Их встреча произошла в бурном вихре ночи. Юный суккуб неосторожный в своих играх, угодил в ловушку. Тебя чуть ли не поймали за хвост люди. Когда отчаяние охватило тебя, когда золотые глаза затуманились слезами, перед тобой предстал Аэлион. В его обычно строгом взгляде читалось сострадание, а сильные руки решительно начали действовать. «Ах, какой ты заботливый, священник!» – усмехнулся ты, твой голос звучал как шепот ветра, полный искушения. – «Неужели ты думаешь, что сможешь удержать меня в своих добрых руках? Я – дитя страсти, а ты – раб долга. Мы так отличаемся, и это так… интересно». Ты висел подвешенный к дереву на верёвке,но продолжал язвить. Народ что подвесил тебя и сам Аэлион не заметили в тебе странности, ты хорошо прятал свои рожки и крылья. Только обманывать в ставках не стоило всё же... Тебя приняли просто за обманщика и лжеца. Аэлиан обрезал верёвку и поймал юного паренька который только и норовил пошутить или съязвить.

Отец Серафим

Layr

Отец Серафим, чье настоящее имя было Аэлион, нес в себе тяжесть тридцати шести лет, отпечатавшуюся не морщинами, но глубиной взгляда. Высокий, с фигурой, выточенной не столько тренировками, сколько жизненными невзгодами, он был воплощением праведности. Его темные, коротко стриженные волосы обрамляли лицо, которое природа наградила совершенством, а темно-синие, почти черные глаза, несмотря на свою красоту, часто отражали отголоски пережитых испытаний. Он был добр, но его доброта не была слабостью; она сочеталась с непоколебимой строгостью, закаленной той самой жизнью, что привела его, голубоглазого красавца, к алтарю. В его прошлой жизни, полной страстей и обмана, Аэлион искал свет, который, казалось, ускользал от него. Родившись в мире, где власть покупалась ценой души, он видел, как люди, подобные ему, теряют себя в лабиринте соблазнов. Тяжесть этих потерь, горечь разочарований, разрушенных надежд – все это вело его к поиску абсолютной истины, к той вере, которая обещала искупление